Asgard UA

... ... ...
...
(пусто)
 
Валюта:

Каталог

Блог / Новости

Голосование

Блог / Новости RSS 2.0

Золотая брошь, Лебедь

Золотая эмалированная брошь, так называемый Данстеблский Лебедь, была изготовлена в Англии или Франции около 1400 года, представляет собой редкий вид геральдических брошей, использовавшихся в парадном придворном костюме (англ. «livery badge»). Найденная в 1965 году в Данстеблском мужском монастыре, она, вероятно, была изготовлена на заказ будущего короля Генриха V, который в 1399 году получил титул принца Уэльского.
Это украшение представляет собой достаточно редкий экземпляр белой непрозрачной эмали, повсеместно использовавшейся в средневековье – в данном случае она почти полностью покрывает золотую основу изделия. На шею лебедя надет венец с королевскими лилиями. От венца идёт цепь, а для крепления к одежде носящего к телу лебедя приделана булавка.
Группа украшений «livery badge», которую представляет, в частности, и Данстеблский лебедь, является одной из самых небогатых по числу сохранившихся артефактов – но это отнюдь не означает слабого распространения подобных украшений в Средние века. Сейчас выводы об их формах и способе ношения можно сделать в основном по изобразительным источникам.
Подобные украшения-геральдические символы были популярны во времена феодальной раздробленности, они сохранялись в моде с середины XIV по конец XV века. Изготавливались эти броши и бэджи на заказ вельмож для маркировки своих сторонников. Далее в качестве подарков они раздавались членам семьи, самым верным и ближайшим сторонникам, и даже преданным слугам, пребывавших на высоких должностях и близко к дарящему. Их ношение призвано было определять, к чьей «партии» принадлежит тот или иной человек (чаще всего придворный), кому он служит и кого поддерживает.

Пеликан в средневековом ювелирном исскустве

Мотив композиции с пеликаном и его птенцами часто встречается как символический образ в средневековой архитектуре, живописи, ювелирном искусстве; изображённым на одежде и предметах быта. В Средние века считалось, что пеликаны исключительно внимательны к своему потомству, и жизнь детей ценят превыше всего - поэтому в случае недостатка пищи они способны разорвать собственную грудь, чтобы накормить птенцов.
Для сознания средневекового человека этот миф значил гораздо больше: пеликан жертвует собой ради детей, и эта жертва подобна жертве Христовой, который был распят ради своих земных детей. Поэтому образ пеликана стал не только символом самопожертвования и любви к детям, но и приобрёл религиозный смысл.
На первом фото - золотая бургундская брошь с изображением пеликана и его птенцов. Она была найдена на реке Маас, Бельгия, и датируется XV веком. На груди птицы установлен рубин, изображающий кровь, которой тот кормит младенца. Птенец сидит на свитке с надписью "YMTH". Значение аббревиатуры не известно. Развёрнутый золотой свиток имеет пять креплений (вероятно, для подвесок); по середине свитка установлен алмаз. Это, вероятно, была одна из золотых, украшенных рубинами брошей, заказанных в 1447 году герцогом Амадео VIII Савойским как новогодние подарки для его семьи.
На втором фото - английский медальон из крашенного стекла, изображающий пеликана с птенцами. Датируется XV веком, находится в Музее Виктории и Альберта.
На третьем изображении - хранящаяся там же золотая подвеска с пеликаном: более поздняя, изготовлена в Испании. Изделие датируется 1550 - 1575 гг..
Изображение пеликана с птенцами находим и на других ювелирных изделиях XV - XVI веков, в частности, кольцах.

Новые модели

Все модели ноябрь - декабрь добавлены на сайт

Пояс Фернандо де ла Серды

В 1942 году, в монастыре Санта Мария Регалис де лос Хуелгас (Бургос, Исапния), служившем местом коронации и усыпальницей испанских королей со времён его основателя, Альфонсо VIII, была найдена могила Фернандо де ла Серды, старшего сына Альфонсо Х Кастильского. Внутри каменной гробницы помещалось тело 19-летнего инфанта в роскошной, богато вышитой шёлковой одежде. Искусностью работы, богатством и красотой не уступал и пояс, находившийся на талии инфанта. Этот пояс, в отличие от остальных одежд, украшенных геральдическими символами Кастилии и Леона, имел на себе знаки королевских домов Англии, Франции и Наварры; на пряжке предположительно изображен герб Шампани. На поясе присутствуют также девять других геральдических знаков, не известных в Кастилии тринадцатого века. Откуда происходит данный предмет и чьей он работы не известно до сих пор, но ведутся споры вокруг трёх версий его происхождения: испанской, французской или английской.
Основа пояса размером 1920 мм в длину и 42 мм в ширину была выткана на дощечках и украшена крошечными голубыми и белыми стеклянными бусинками. Внутренняя сторона подбита светло-зелёным расшитым золотыми нитями шёлком. С обоих концов пояса прикреплены две серебряных позолоченных пластины длиной около 150 мм. К одной из них прикреплена пряжка, а другая, служащая хвостовиком, имеет трапециевидную форму и несколько сужается к концу. Обе пластины украшены жемчугом и сапфирами, на каждой размещено по четыре покрытых тонким слоем эмали щита с геральдическими изображениями. Геральдические щиты, размещённые на хвостовике, развёрнуты на 90 градусов по отношению ко всем остальным, находящимся на поясе. Это свидетельствует о манере ношения данного пояса, которая предусматривала свисающий хвостовик – подобное изображение находим на статуе короля Англии Иоанна Безземельного (1199 – 1216), которая находится в Ворчестерском соборе. Пряжка пояса имеет трапециевидную форму. На её навесной крышке, призванной регулировать длину пояса и закреплять его на нужном месте, находится один трёхсторонний щит. Крышка украшена жемчугом, сапфирами и одним сердоликом.
19 серебряных с позолотой накладок делят пояс на 20 равных частей по 75 мм. Каждая накладка прикреплена с обеих сторон, в центре – вставка-жемчужина. Арочная подвеска-крепление расположена между первой и второй накладками (если считать от пряжки). Она также выполнена из позолоченного серебра и украшена жемчугом и сапфирами, повторяя мотив пряжки и хвостовика.
20 секций пояса декорированы чередующимися узорами. 10 из них заполнены сложным геометрическим орнаментом в ромбовидных рамках, ни одно из изображений не повторяется, хотя они и очень похожи – в том числе и по бело-голубой цветовой гамме. 10 других секций заполнены трёхсторонними геральдическими щитами, некоторые из которых повторяются также на пряжке и хвостовике. Щиты также выполнены в белом и голубом цвете, поэтому маловероятно, что они отображают реальный цвет представленных на них гербов. Белый и голубой цвета не были парой, свойственной геральдике Европы XIII века. Щиты держат вышитые белым бисером птицы, сидящие на поделенных на 8 сегментов колёсах. Остающееся место между колесом и щитом занято маленькими голубыми птицами. Попытки идентифицировать геральдические символы этих щитов до сих пор вызывают бурную дискуссию и так и не увенчались успехом: единого мнения по этому поводу выработано не было. 
По материалам статьи Benjamin L. Wild (2011): Emblems and enigmas: Revisiting the ‘sword’ belt of Fernando de la Cerda, Journal of Medieval History, 37:4, 378-396.

Венецианский пояс

Геральдические символы очень часто появляются на поясных накладках, и немного реже – на пряжке и хвостовике богато украшенных поясов. Щит с родовой символикой служил не только для идентификации владельца, но также и для демонстрации собственного статуса и богатства.
На фото – части венецианского бархатного пояса, датируемого концом XV века. Он был найден в составе клада из Халкиды, сейчас хранится в Британском музее в Лондоне. Все элементы данного изделия выполнены из серебра и позолочены. От оригинальной бархатной основы сохранились лишь небольшие слабо идентифицируемые участки, в основном у металлических частей пояса, больше – у накладок; возле массивных элементов (пряжки, хвостовика) – меньше. Из-за этого достаточно сложно определить, каким же было их настоящее расположение, и какова была точная очерёдность поясных накладок.
Пряжка и хвостовик этого пояса представляют собой прекрасный пример итальянской работы чернью по серебру. Филигрань и эмаль, использованные на накладках, очень близки по технике исполнения к другим вещам из Халкидского клада, вместе с которыми пояс был найден. На пряжке, между мужским и женским профилем, находится гербовый щит, предположительной с геральдическим символом Малатесты из Римини. Развёрнутые друг к другу портреты дают возможность судить о том, что пояс делался как подарок в честь свадьбы или обручения. На хвостовике с обеих сторон так же изображён медальон с геральдическим щитом, но его владелец пока не известен. Над медальоном размещена надпись CON EL TEMPO – «Со временем». Девизы подобного содержания часто встречаются на вещах, ассоциирующихся с обручальными и свадебными церемониями – такими как посуда из стекла и майолики.
По материалам книги "7000 Years of Jewelry"

Булавки

Булавки, использовавшиеся для скрепления одежды и фиксации головных уборов, для археологии Средневековья являются массовым материалом. С XII по XIV век они не только применяются более широко, чем ранее, но и претерпевают некоторые изменения.
С XII по XIV век благодаря использованию тянутой проволоки ножка булавки становится прочнее и тоньше, а головка, изготавливаемая отдельно, меньше. Эти преобразования показывают, как изменилось предназначение данного аксессуара: если раньше булавками вместо брошей скрепляли верхнюю одежду, то теперь их стали использовать для фиксации вуалей и лёгких покрывал на головных уборах.
Любопытно, что в описи приданного Джоанны Плантагенет, которая должна была в 1348 году выйти замуж за Педро I Кастильского, значится 12 000 булавок «для закрепления вуалей». Подобное предназначение их подтверждают и другие гардеробные счета знатных дам, датируемые XIV веком, а также многочисленные изобразительные источники XV века, где они нарисованы скрепляющими складки льняных покрывал или придерживающими прозрачные вуали. Вполне возможно, что они использовались таким же образом и в XII – XIII веках, но достоверных источников, подтверждающих это, пока не обнаружено.
С XII по XV век всё ещё продолжали изготавливать булавки с декоративными головками, но превалируют уже простые небольшие навершия. Встречаются экземпляры, в которых головки и ножка изготовлены из разных материалов, вместо головки мог использоваться полудрагоценный камень (есть находки с кораллом) или стеклянная бусина. В XIV – XV веках украшения головки становятся менее изощрёнными, иногда они повторяют мотивы, встречающиеся на других видах фурнитуры – пряжках, хвостовиках. Распространён мотив с желудем.
Булавки изготавливались также и из кости, но с начала XIII века подобные находки становятся очень редки – костяные экземпляры уже не могли составлять конкуренции более прочным, металлическим, ножки которых делались из тянутой проволоки.
По материалам книги «Dress Accessories».

Копоушки и ногтечистки

Забота средневекового человека о собственной внешности была, конечно же, гораздо шире, чем одни лишь предметы гардероба, украшения и причёски. Это явственно подтверждают находки таких предметов для косметического ухода, как пинцеты, ногте- и зубочитки, копоушки. Подталкивают к подобному выводу и письменные источники: в «Кентерберийских рассказах» Джеффри Чосера в «Рассказе мельника» упоминается, как жена плотника выщипывала и чернила брови.
Как правило, все перечисленные предметы для поддержания гигиены были спаренными – копоушки зачастую соединялись с ногтечистками или зубочистками; обособленную функцию выполняли только пинцеты, и то не всегда. Как правило, все эти принадлежности носились в отдельном специальном мешочке или футляре, так как они не были приспособлены для подвешивания к поясу.
Все эти инструменты были, конечно же, отнюдь не изобретением Средневековья – в Британии найдены образцы с аналогичными функциями, датируемые концом железного века. Разумеется, в Европе найдутся и античные экземпляры. Тем не менее, именно в Средние века при сохранении функциональности поменялась форма этих инструментов, что позволяет безошибочно определить эпоху, которой они принадлежат.
Как и многие другие средневековые аксессуары, косметические принадлежности изготовлялись из меди, бронзы и латуни. Костяные образцы также встречаются, но крайне редко. Наш экземпляр изготовлен из латуни, посмотреть на него можно здесь .
По материалам книги «Dress Accessories».

Кольца с камеями

Начиная с XII века в Италии, а после и в других землях, возвращается практика ношения колец с камеями – вырезанными на полудрагоценных камнях изображениях. Сначала вставками в кольца-новоделы служили античные ещё камеи, которые в большом количестве находили в бывших римских торговых и культурных центрах; позже их стали дополнять или заменять современными копиями. Настоящее возрождение искусство резьбы по камню берёт своё начало при дворе императора Фридриха II Гогенштауфена (1205 – 1250 гг.); продолжателем этой традиции в XIV веке стала Франция, но своего пика оно достигло уже в ренессансной Италии.
В первых средневековых кольцах с камеями прослеживается определённая особенность – камень-вставку почти всегда обрамляет текст: иногда это строчка с именем владельца, иногда – латинское высказывание-наставление вроде «Прочти, что написано, скрой, что прочитано», что явно указывает на их использование для запечатывания писем с конфиденциальной информацией. Впрочем, далеко не все надписи поддаются простой расшифровке.
На первом изображении – итальянское золотое кольцо, датируемое с 1300 по 1400 годы. Вставка – сердоликовая камея – на несколько веков старше, изготовлена в Риме с 200 по 300 годы нашей эры. Второе фото демонстрирует редкий вид камеи, вырезанной на сапфире. Она, вероятно, была завезена из Александрии (Египет), предположительное время её изготовления – I – II века нашей эры. Считается, что изображённый женский профиль принадлежит царской особе из рода Птолемеев. Позже, когда в 1275 – 1325 годах камень получил новую оправу, портрет, вероятно, истолковывалось уже иначе, в христианском ключе – как Дева Мария, которая также часто изображалась с вуалью на голове. Оба кольца находятся в коллекции музея Виктории и Альберта.

Кольца «мemento mori»

Как и многие другие мотивы в ювелирном искусстве, кольца-напоминания о смерти происходят из античных времён. Чаще всего встречаются вставки-камеи с изображением Купидона, держащего погасший факел жизни, но присутствуют также изображения скелетов, черепов, отлетающих бабочек-душ, а также сюжет с Меркурием, ведущим души мёртвых к Харону. Но настоящее возрождение тема смерти в ювелирных изделиях получает в Средние века – уже, конечно же, в христианском прочтении.
Два коротких слова – «мemento mori» можно смело назвать жизненным девизом человека Средневековья, дни которого всегда протекали под угрозой смерти от голода, болезни, войны и прочих бед. В этом контексте призыв христианства заслужить здешней кратковременной праведной жизнью вечный рай в Царствии небесном звучит вполне обосновано. Изображения, связанные с идеей подготовки к смерти ярко прослеживаются на книжных миниатюрах, картинах, фресках, гобеленах и мемориальной скульптуре XV века. На ювелирных изделиях, и в частности кольцах, появляется мотив креста, черепа и костей, обозначающих смерть, а также надписи, так или иначе напоминающие о неизбежности конца. С XVI века более популярным стал мотив скелета, его сопровождают надписи «Я был тем же, чем есть ты, ты станешь тем же, чем есть я».
В XVII веке всё ярче начинает прослеживаться тенденция индивидуализации данного типа украшений. Вместо абстрактных напоминаний о смерти как о поводе к покаянию и праведной жизни они начинают выполнять функцию вещи-памятки об умершем человеке. Всё чаще встречаются надписи-имена или инициалы усопшего, а также дата смерти, выгравированные на внутренней части обода кольца. В XVIII – XIX веке эта традиция практически возводится в культ, связанный с уважением к семье и роду в целом. Производится множество дорогих украшений-шедевров ювелирного искусства со вставками из дорогих камней, эмалевыми рисунками; основным материалом служат благородные металлы – золото и серебро. Тогда же популярным становится использование в украшениях волос покойника – зачастую это была плетёнка, которую размещали под прозрачным камнем-вставкой.

Еврейские обручальные кольца

Еврейские обручальные кольца представляют собой отдельную категорию церемониальных украшений, которые могут использоваться лишь для одной цели – скрепления брака. Они – слабый отголосок традиции выкупа невесты, впервые получившей распространение на Ближнем Востоке в VI – VII веках и после сохранившейся в еврейской диаспоре по всему миру. Металл кольца символизировал монетку, ранее предлагавшуюся женихом в плату родственникам невесты. Вставки – даже из драгоценных камней – не приветствовались, а вот элементы, украшенные эмалью, разрешались.
В 1400 году равви Яков ха-Леви Мёльн из Майнца ссылается на использование кольца в еврейской свадебной церемонии. Подобные ссылки находим и в более поздних документах вплоть до XVI века. В XIV – XV веках изображения еврейских бракосочетаний, где присутствовало особого вида кольцо, появляются в манускриптах и на гравюрах.
Первый сохранившийся экземпляр данного вида ювелирных изделий был найден на территории Восточной Франции, в еврейском гетто г. Кольмара, и датируется 1347 годом. Широкое основание обручального кольца из этого клада увенчано вытянутым рельефным изображением здания. О значении этого символа мнения расходятся: с одной стороны, это может быть аллегорическое представление о разрушенном храме Иерусалима, с другой – просто изображение дома, который предстоит построить новой семье. Другой любопытный экземпляр был обнаружен в татарском золотом кладе, захваченным Иваном Грозным в 1562 году.
В более поздних образцах колец крышу домика стали прилаживать на шарнирах: если её открыть, станут видны надписи-пожелания на еврейском, чаще всего – всем известное «Мazal tov» («Удачи!», «Счастья!»).
Эти сложные кольца сохраняли популярность вплоть до конца XIX века. Датировка их по многим характерным для разных эпох чертам устанавливается легко, а вот с местом происхождения большинства найденных экземпляров определиться непросто, так как и ювелиры, и их заказчики зачастую вынуждены были часто переезжать из-за гонений и прочих неблагоприятных обстоятельств.

  1   2   след >>

© Asgard UA.